О визите директора ЦРУ Уильям Бернс в Киев (Доклад)

Последние дни все обсуждают информацию о визите директора ЦРУ Уильям Бернс в Киев, в ходе которого украинские власти сообщили ему о своих ближайших военных планах: вернуть значительную территорию к осени; переместить артиллерию и ракетные системы вблизи линии разграничения с контролируемым Россией Крымом; продвинуться дальше на Донбассе, а затем начать переговоры с Москвой.

Также была информация о телефонном разговоре директора ЦРУ с главой СВР Сергеем Нарышкиным – заявлено, что Бернс уверил Нарышкина в непричастности США к попыткам мятежа в прошлые выходные.

Чем интересны эти факты, я уже писал. (https://t.me/olegtsarov/7061) Сейчас же хочу поделиться с вами текстом лекции, которую глава ЦРУ Бернс провел 1 июля в британском фонде Дитчли, который проводит ежегодные конференции, уделяя основное внимание британо-американским отношениям.

Наши каналы выдернули из выступления Бернса фразу о том, что сейчас для США открылись прекрасные возможности вербовки россиян, но я в этом докладе нашел очень много других интересных сигналов и деталей. Кому интересно, рекомендую. (Царев)

 

Доклад

59-я ЕЖЕГОДНАЯ ЛЕКЦИЯ ФОНДА ДИТЧЛИ

Директор Центрального разведывательного управления США Уильям Дж. Бернс

«Преображенный мир и роль интеллекта»

 

Добрый день. Огромное спасибо за доброжелательное приветствие и за то, что снова меня приняли в Дитчли.

Я впервые приехал сюда в 1979 году, будучи молодым и еще неопытным стипендиатом института Маршалла в Оксфорде, которому едва хватало на аренду смокинга для официального ужина на конференции и билет на автобус. Признаюсь, что мои воспоминания о самой конференции отрывочные, но ее влияние на меня было глубоким. Та первая конференция Фонда подарила мне непреходящую благодарность за силу и цель альянса, и особенную значимость англо-американского партнерства.

Через десять лет я уже был дипломатом Соединенных Штатов, работающим на госсекретаря Джеймса Бэйкера. Это был один из тех редких «пластичных моментов» истории, которые случаются лишь несколько раз за век (прим. имеются в виду исторические периоды, когда нечто старое ушло, но новое еще не пришло, и когда ход истории более открыт для формирования и управления, чем в любое другое время). Холодная война заканчивалась, Советский Союз готовился к развалу, Германия, напротив, к воссоединению, а вторжение Саддама Хусейна в Кувейт вскоре было отражено. Это был мир, где американское господство не вызывало сомнений. Похоже было, что история неотвратимо течет в нашу сторону, сила наших идей толкает остальной мир в медленно, но неотвратимо движущуюся к демократии и свободным рынкам волну. Наша иногда самодовольная уверенность была обоснована реальностью власти и влияния, но она также затмила иные нарастающие тенденции. Наше превосходство после холодной войны не могло быть постоянным. История не закончилась, также как не исчезла идеологическая конкуренция.

Глобализация несла большие надежды для человечества, вытаскивая сотни миллионов людей из нищеты, но была обусловлена противодействующими факторами. В меморандуме о переходном периоде, который я составил для нового администрации Клинтона в конце 1992 года, я пытался передать общий контур стоящих перед нами вызовов. «Хотя впервые за пятьдесят лет мы не сталкиваемся с глобальным военным противником», — писал я, — «вполне возможно, что возвращение к авторитаризму России или агрессивно враждебный Китай могут возродить такую глобальную угрозу». Я старался подчеркнуть риски, с которыми демократии и свободные рынки неизбежно столкнутся в мире, в котором экономики все более глобализируются, но, как я выразился в то время, «международная политическая система склонялась к разобщению». Я также старался наилучшим образом описать общие глобальные угрозы, которые уже существуют в виде изменения климата и инфекционных заболеваний, особенно эпидемии ВИЧ/СПИДа.

На протяжении следующих 25 лет я оставался очень удачливым американским дипломатом, служа преимущественно в России и на Ближнем Востоке, а также занимая высокие должности в Вашингтоне. Я разделял дипломатические успехи и делал свои ошибки, когда униполярный момент Америки угасал, и начинали разворачиваться события, которые я старался предвидеть в докладе о трансформации мира.

Сегодня, будучи директором Центрального разведывательного управления, я должен сказать, что я уже жил и служил достаточно долго, чтобы столкнуться с еще одним «пластичным моментом» в истории, который намного более сложен, чем тот, который я пережил в волнующие дни моей молодости три десятилетия назад.  Это мир, в котором Соединенные Штаты больше не являются единственным большим игроком на геополитическом поле – мир, в котором человечество сталкивается с опасностью.

Моя задача сейчас состоит в помощи президенту Байдену и высшим политическим руководителям понять и формировать преобразованный мир. Поэтому я хотел бы сегодня обозначить основные черты нового ландшафта, который нас окружает, и рассказать о том, как это влияет на роль разведки.

 

Мы, как напоминает нам Президент Байден, находимся в поворотном моменте. Эра после Холодной войны определенно закончилась. Наша задача — определить, что будет дальше, и инвестировать в наши основные сильные стороны и работать с нашими союзниками и партнерами- чтобы оставить будущим поколениям мир, который будет более свободным, более открытым, безопасным и процветающим. Это очень сложная задача. Наш успех будет зависеть от нашей способности справиться с тремя вызовами.

Первый вызов — стратегическая конкуренция со стороны амбициозного Китая и России, которая постоянно напоминает нам, что угасающие державы могут быть такими же опасными, как и восходящие.

Второй вызов — проблемы без географической принадлжености, такие как климатический кризис и глобальные пандемии, которые выходят за пределы возможностей любой отдельной страны и становятся все более экстремальными и существенными.

И третье — технологическая революция, которая преобразует нашу жизнь, работу, конкуренцию, дает возможности и несет риски, которые мы еще не полностью осознаем. Сотрудничество в решении общих глобальных проблем становится необходимым, но осложнено стратегической конкуренцией. И революция в технологиях является одновременно и главной ареной этой конкуренции, и феноменом, в котором важно иметь базовое партнерство для установления правил дорожного движения, чтобы максимизировать пользу от новых технологий и минимизировать их опасности.

 

Конкуренция с Россией и Китаем.

Наиболее актуальное и острое геополитическое испытание международного порядка сегодня — полноформатное вторжение Владимира Путина в Украину — самая большая война в Европе с того времени, как Уинстон Черчилль сидел в своей спальне здесь, в Дитчли, диктуя военные сообщения Франклину Рузвельту. Я провел большую часть последних двух десятилетий, пытаясь понять и противодействовать взрывоопасному сочетанию обиды, амбиций и неуверенности, которые олицетворяет Путин. Этот опыт не только привел к появлению всех этих седых волос на моей голове; он также дал мне здоровую долю скромности при рассуждении о Путине и России. Одно я понял: нельзя недооценивать зацикленность Путина на контроле над Украиной, без которой он считает невозможным для России быть великой державой и для него самого быть великим русским лидером.

Эта трагическая и жестокая зацикленность уже повлекла позор России и выявила ее слабости, а также вызвала потрясающую решимость украинского народа. Путин часто утверждает, что Украина «не настоящая страна», что она слаба и разделена. Ну, как он узнал, настоящие страны сопротивляются. И это то, что сделали украинцы, с замечательной храбростью и упорством, как я видел в частых поездках в Киев во время войны. Они не отступят, и мы все, кто поддерживает Украину, тоже.

Война Путина уже стала стратегическим поражением для России — ее военные слабости выставлены на всеобщее обозрение; ее экономика понесла серьезный ущерб на долгие годы; ее будущее как страны-младшего-партнера и экономической колонии Китая формируется ошибками Путина; ее реваншистские амбиции ослаблены НАТО, которое стало только больше и сильнее. На прошлой неделе мы все были потрясены сценами вооруженного мятежа Евгения Пригожина российскому государству, когда частные военные силы Вагнера на время захватили Ростов и прошли почти две трети пути к Москве, прежде чем вернуться назад. Как ясно заявил Президент Байден, это внутренне-российское дело, в котором США не имели и не будут иметь никакой роли. Примечательно, что Пригожин предшествовал свои действия резкими обвинениеми кремлевского жульнического оправдания вторжения России в Украину и поведения российского военного руководства в войне. Влияние этих слов и этих действий будет проявляться в течение долгого времени, ярким напоминанием о разрушительном влиянии войны Путина на его собственное общество и свой режим. Агрессия России представляет невиданное испытание.

При этом Китай — единственная страна, имеющая как намерение изменить международный порядок, так и, во все большей степени, экономическую, дипломатическую, военную и технологическую мощь для этого.

Трансформация Китая за последние пять десятилетий была экстраординарной. Это трансформация, за которую китайский народ заслуживает похвалы, и которую поддержали наши страны, потому что, как умно и красноречиво сказал министр иностранных дел в апреле в Mansion House, «стабильный, процветающий и мирный Китай хорош для Великобритании и для всего мира». Таким образом, проблема заключается не в подъеме Китая как таковом, а в действиях, которые ему сопутствуют. Президент Си Цзиньпин вступает в свой третий срок, обладая большей властью, чем любой китайский лидер со времен Мао. И вместо того, чтобы использовать эту власть для укрепления, оживления и обновления международной системы, которая обеспечила трансформацию Китая, он стремится переписать ее.

Мы, разведчики,  внимательно изучаем то, что говорят лидеры. Но мы уделяем и особое внимание тому, что они делают, и здесь растущие репрессии президента Си у себя дома и его агрессивность за рубежом — от его безграничного партнерства с Путиным до его угроз миру и стабильности в Тайваньском проливе — невозможно игнорировать. Что также невозможно игнорировать, так это тот факт, что в эту новую эпоху наша конкуренция происходит на фоне сильной экономической взаимозависимости и коммерческих связей. Это сослужило замечательную службу нашим странам, нашей экономике и нашему миру, но это также создало стратегическую зависимость, критическую уязвимость и серьезные риски для нашей безопасности и процветания. COVID ясно дал понять каждому правительству опасность зависимости от какой-либо одной страны в отношении жизненно необходимых медикаментов, точно так же, как агрессия Путина на Украине ясно дала понять каждому правительству риски зависимости от одной страны в плане поставок энергоносителей. В современном мире ни одна страна не хочет оказаться во власти картеля одного из важнейших поставщиков полезных ископаемых и технологий. Особенно страна, которая продемонстрировала волю и способность углублять эту зависимость и превращать ее в оружие. Ответ на этот вопрос заключается не в том, чтобы отделиться от экономики, подобной китайской, что было бы глупо, но разумно снизить риски и диверсифицировать, обеспечив устойчивость цепочек поставок, защитив наши технологические преимущества и инвестируя в промышленный потенциал.

В более изменчивом и неопределенном мире, в котором власть более распределена, вес средних стран растет — в экономическом, политическом и военном отношении. Демократии и автократии, развитые и развивающиеся экономики, а также страны Глобального Юга и других частей земного шара намерены диверсифицировать свои отношения с целью расширения их стратегической автономии и максимального расширения своих возможностей.

Эти страны видят мало пользы и много риска в моногамных геополитических отношениях. Вместо этого мы, вероятно, увидим, что все больше стран стремятся к более открытым отношениям, чем мы привыкли за несколько десятилетий однополярности после окончания холодной войны. И если прошлое является прецедентом, мы должны быть внимательны к соперничеству между так называемыми средними державами, которое часто становилось причиной столкновений между крупными державами.

 

Транснациональные вызовы.

У нас нет возможности сосредоточиться на какой-то одной геополитической угрозе. Мы сталкиваемся с общими или транснациональными вызовами, из которых климатический кризис представляет наиболее очевидную и актуальную опасность. Мы больше не можем говорить о «переломных моментах» и «катастрофических климатических воздействиях» в будущем времени. Они здесь и сейчас, подвергают опасности нашу планету, нашу безопасность, нашу экономику и наших людей.

В прошлом месяце в Вашингтоне, округ Колумбия, вы не могли видеть через реку Потомак из ЦРУ Штаб-квартира в Лэнгли, штат Вирджиния, или сделать вдох, не подвергая свои легкие воздействию опасных веществ из-за дыма от сотен лесных пожаров по всей Канаде. Изменение климата является квинтэссенцией «множителя угроз», подпитывающего энергетическую, медицинскую, водную и продовольственную нестабильность, замедляющего наш прогресс в экономическом и человеческом развитии, ускоряющего и без того худший период вынужденного перемещения и миграции в мире истории и дальнейшее усугубление нестабильности, геополитической напряженности и горячих точек.

Эти две угрозы — геополитическую и транснациональную — невозможно разделить. Мы должны быть честны, как я уже отмечал ранее, — конкуренция во многих отношениях затрудняет сотрудничество. Но нам придется с этим разобраться.

 

Технологические прорывы.

Чтобы превзойти наших соперников и по-прежнему решать общие задачи, нашим лидерам придется иметь дело с другой чрезвычайно мощной силой: технологической революцией, более глубокой, чем промышленная революция или начало ядерной эры. Достижения в области технологий, связанные с вычислительной техникой, — от чипов до квантовых вычислений и искусственного интеллекта — приводят к прорывам поразительного масштаба. Всего за несколько коротких месяцев, прошедших с момента дебюта первой общедоступной версии ChatGPT в ноябре прошлого года, мы увидели, что новые модели превосходят людей на вступительных экзаменах в аспирантуру и в оценке взаимодействия врача с пациентом в рамках программ медицинского обучения.

Мы снова и снова наблюдаем реальность, превосходящую наши ожидания, воображение и способность управлять использованием чрезвычайно мощных технологий — к добру это или ко злу. Нигде это не проявляется так очевидно, как в биотехнологиях и биомоделировании, которые могут открыть экстраординарные решения в области климата и здравоохранения и стимулировать нашу экономику, но злоупотребление которыми может привести к катастрофе.

Лидерство в области технологий и инноваций лежит в основе нашего экономического процветания и военной мощи. Это также имело решающее значение для установления правил, норм и стандартов, которые защищают наши интересы и ценности. Наши китайские конкуренты понимают это как никто другой, и поэтому неудивительно, что они вкладывают значительные средства в развивающиеся страны. Стратегическая конкуренция, общие транснациональные императивы и технологическая революция, не имеющая прецедентов в истории человечества, создают чрезвычайно сложный международный ландшафт. Это, безусловно, сдерживает мою ностальгию по дипломатии и выработке политики, но также обостряет мое внимание к изменению того, как мы подходим к роли разведки в этом изменившемся мире.

 

О ЦРУ

В ЦРУ и разведывательном сообществе США мы прилагаем все усилия, чтобы встретить этот исторический момент. Позвольте мне привести несколько примеров, от проблем стратегического соперничества с Россией и Китаем до инициатив по использованию новейших технологий, инвестированию в людей, которые вдохновляют ЦРУ к созданию партнерств в области разведки, которые будут определять наше будущее.

Я горжусь работой, которую ЦРУ и наши партнеры по всему разведывательному сообществу США проделали, чтобы помочь президенту Байдену и высокопоставленным политикам, и особенно украинцам, которые сорвали агрессию Владимира Путина на Украине. И я горжусь нашим тесным партнерством с нашими британскими союзниками, в частности с MI-6, разведывательной службой, возглавляемой моим другом сэром Ричардом Муром, к которому я испытываю величайшее уважение. Вместе мы обеспечили раннее и точное предупреждение о приближающейся войне — важнейшую функцию любой разведывательной службы. Когда президент отправил меня в Москву перед войной, в начале ноября 2021 года, я обнаружил, что Путина и его старших советников не тронула ясность нашего понимания того, что он планировал, они были убеждены, что окно для его возможности доминировать на Украине закрывается. Я уехал еще более встревоженный, чем приехал.

Хорошие разведданные помогли президенту Байдену мобилизовать и поддерживать сильную коалицию стран в поддержку Украины. Хорошая разведка помогла Украине защитить себя с такой замечательной храбростью и решимостью и начать решающее контрнаступление, которое сейчас ведется. И аккуратное рассекречивание некоторых наших секретов, являющееся частью новой и эффективной стратегии, разработанной президентом и высокопоставленными политиками, помогла опровергнуть ложные рассказы Путина, которые, как я наблюдал, он так часто придумывал в прошлом, ставит его в неудобное и непривычное положение, когда он оказывается на вторых ролях.

Недовольство войной будет продолжать грызть российское руководство, несмотря на постоянную диету государственной пропаганды и практикуемые репрессии. Это недовольство создает возможность, которая выпадает раз в поколение, для нас в ЦРУ, нашей основной разведывательной службе. Мы не позволим этому пропасть даром. Недавно мы использовали социальные сети — наш первый видеопост для Telegram — для того, чтобы отважные россияне знали, как безопасно связаться с нами в даркнете. За первую неделю у нас было 2,5 миллиона просмотров, и мы открыты для сотрудничества.

Если война Путина на Украине является самым непосредственным вызовом в стратегическом соперничестве, то  Китай Цзиньпина — наш крупнейший геополитический соперник и соперник в области разведки, а также самый важный долгосрочный приоритет. За последние пару лет мы создали новый «узел» — один из примерно дюжины организационных блоков Агентства, ориентированных исключительно на Китай. Это единственный представительский центр в одной стране, который есть у нас в ЦРУ, и он обеспечивает центральный механизм координации работы по китайской миссии, которая сегодня распространяется на все подразделения ЦРУ.

Я давно понял, что цели недостижимы, если им не соответствуют бюджеты. Вот почему мы сосредоточили значительно больше ресурсов на сборе разведывательной информации, операциях и анализе по Китаю, более чем в два раза увеличив процентную долю нашего общего бюджета на поддержку деятельности в Китае всего за последние два года. Мы нанимаем и обучаем больше носителей китайского языка. И мы наращиваем усилия по всему миру, чтобы конкурировать с Китаем, начиная от Латинской Америки до Африки и Индо-Тихоокеанского региона. Мы также стремились незаметно укрепить разведывательные каналы с Китаем, включая мои собственные путешествия. Эти конфиденциальные каналы являются важным средством защиты от ненужных недоразумений и непреднамеренных столкновений, а также дополняют и поддерживают политические каналы, такие как недавний визит госсекретаря Блинкена в Пекин.

Несмотря на то, что Россия и Китай поглощают большую часть нашего внимания, мы не можем позволить себе пренебрегать другими насущными вызовами в сегодняшнем новом и сложном ландшафте, от борьбы с терроризмом до региональной нестабильности. Не проходит и дня, чтобы мне не напоминали, что ЦРУ — это агентство с глобальной ответственностью и глобальным охватом. Когда мы встречаемся здесь сегодня днем, наши офицеры выполняют тяжелую работу в труднодоступных местах по всему миру, часто действуя в тени, риск, на который они идут, и жертвы, на которые они идут, редко осознаются должным образом.

Успешный удар США прошлым летом по Айману аз-Завахири, соучредителю и бывшему лидеру «Аль-Каиды», стал напоминанием о возможностях и решимости, по-прежнему сосредоточенных на борьбе с террористическими угрозами. В течение многих последующих лет нам придется выполнять тонкую балансировку действий, совмещая возобновившееся соперничество крупных держав со всевозможными другими вызовами.

Тем временем мы меняем наш подход к возникающим технологическим проблемам. Мы создали второй новый «узел», ориентированный на технологии и транснациональные вызовы. Это значительно расширяет наши партнерские отношения с частным бизнесом, без чего  мы не сможем идти в ногу с такими конкурентами в области разведки, как Китай, или опережать их.

Мы также учредили новую должность директора по технологиям, первую в ЦРУ. И ЦРУ Labs, еще одна новая программа, поддерживает исследования и разработки в области важнейших технологий совместно с партнерами из академического и частного секторов. Наш штат сотрудников остается превосходным. Более 60 лет назад ЦРУ впервые применило технические возможности разведывательного самолета U-2 для сбора информации. Мы были одними из первых инвесторов в технологию, которую вы теперь знаете как Google Earth. И наши специалисты также разработали предшественника литий-ионных аккумуляторов, которые сегодня питают ваши смартфоны. Мы постоянно находимся в поиске следующего прорыва.

Мы также находимся в эпицентре самой глубокой трансформации шпионского ремесла со времен холодной войны. В эпоху «умных» городов и повсеместного технического наблюдения шпионаж представляет собой серьезную проблему. Для офицера ЦРУ, работающего за границей во враждебной стране, встречающегося с источниками, которые рискуют собственной безопасностью, чтобы предоставить нам информацию, постоянная слежка — очень рискованное занятие. Но те технологии, которые иногда работают против нас — будь то сбор больших данных для выявления закономерностей в нашей деятельности или массивная сеть камер, можно заставить работать на нас и против наших конкурентов.

Технические платформы сбора данных чрезвычайно важны в современном мире разведки. Но всегда будут секреты, для сбора которых нам нужен человек, и тайные операции, которые может выполнить только человек. Это требует интенсивного обучения, интенсивных командных усилий по поддержке операций, а также огромного творческого потенциала и склонности к риску. Однако это по-прежнему остается центральным элементом нашей работы. Продолжающаяся революция в области искусственного интеллекта, а также лавина информации с открытыми исходными кодами в современном мире создают новые возможности для наших аналитиков.

При правильном использовании ИИ может находить закономерности и тенденции в огромных объемах данных с открытым исходным кодом и тайно полученных данных, недоступных человеческому разуму, позволяя нашим сотрудникам сосредоточиться на том, что у них получается лучше всего: выносить обоснованные суждения и получать представление о том, что наиболее важно для политиков. Наши противники быстро осваивают информацию из открытых источников, и мы должны делать это быстрее и лучше, чем они.

Еще одним ключевым приоритетом и моей самой глубокой ответственностью как директора является инвестирование в сотрудников нашего агентства. Хотя овладение новыми технологиями во многом определит наше будущее, именно замечательные мужчины и женщины, составляющие основу ЦРУ, всегда будут двигать его вперед. Они работают в невероятном темпе уже более двух десятилетий, со времени ужасных терактов 11 сентября, и мы полны решимости оказать им поддержку, в которой они нуждаются и которую заслуживают.

Мы полностью обновили нашу штатную медицинскую команду, направили больше медицинских работников на места, усилили программы для семей и супружеских пар, совмещающих две профессии, и назначили наших первых в истории специалистов по благополучию. Мы также ищем новые способы привлечения и удержания технологических талантов, улучшая условия оплаты труда и поощряя более гибкие схемы карьерного роста, чтобы офицеры могли перейти в частный бизнес, а затем вернуться в ЦРУ.

Мы также добиваемся прогресса в разнообразии, в полной мере используя богатство американского общества. Для разведывательной службы, работающей в очень разнообразном мире, это разумно. В прошлом году мы достигли исторического максимума в найме женщин и сотрудников из числа меньшинств. Возможно, что еще более важно, мы повысили в наших высших званиях самый высокий процент женщин и представителей меньшинств за всю нашу 75-летнюю историю.

 

О партнёрстве с Великобританией.

Нашим последним приоритетом в эту новую эпоху является углубление наших партнерских отношений в области разведки и приверженность разведывательной дипломатии. По своей сути профессия разведчика связана с взаимодействием между людьми, и ничто не заменит прямой контакт для углубления связей с нашими ближайшими союзниками, общения с нашими самыми яростными противниками и развития всех, кто находится между ними.

За почти четыре десятка поездок за границу, которые я совершил за два с половиной года работы директором, я столкнулся с целым рядом таких взаимоотношений и проблем. Иногда офицерам разведки удобнее ориентироваться на труднопроходимой местности или иметь дело с историческими врагами, вот почему президент направил меня в Кабул в конце августа 2021 года перед нашим окончательным уходом из Ирака. Иногда связи в разведке могут стать балластом в отношениях, полных политических взлетов и падений, а  иногда разведывательная дипломатия может способствовать сближению интересов, поддерживать усилия политиков и дипломатов и усиливать конкурентные преимущества.

Наши союзники, от сети «Пять глаз» до других наших партнеров по договорам в НАТО и в Индо-Тихоокеанском регионе являются основой нашей разведывательной дипломатии. Никакие отношения не являются более прочными и доверительными, чем наш союз с Великобританией и MI-6. Это точка зрения, которую мой друг «С» (прим. скорее всего речь о директоре MI-6 Ричарде Муре) и я довели до сведения наших сотрудников в ходе двух совместных совещаний в последние месяцы, в Лэнгли и в Воксхолле. Я испытал эту реальность на себе с тех пор, как много лет назад с трудом добрался до Дитчли-парка из Оксфордского автобуса. Я видел это как дипломат в нашем сотрудничестве с британскими дипломатами и офицерами разведки, чтобы убедить Муаммара Каддафи прекратить заниматься терроризмом и отказаться от своей рудиментарной ядерной программы — приключение, полное странных встреч среди ночи посреди пустыни с Каддафи, по сей день самым странным лидером, которого я когда-либо встречал. Я видел это во время секретных ядерных переговоров с иранцами и в закоулках Ирака и Афганистана. И я видел это замечательное разведывательное партнерство в преддверии путинской войны на Украине, когда мы оказались вдвоем в затруднительном положении из-за наших публичных предсказаний грядущего шторма.

Приятно вместе сталкиваться с этим изменившимся миром и учиться друг у друга по мере того, как мы трансформируем нашу работу. И для меня большая честь подчеркнуть это партнерство здесь, в Дитчли, где утверждалось

Читайте также:Главные новости: Всегда актуальная информация на портале Nrus.top